Алексей Трубецков: "О симулякре"
В статье о заголовке в энциклопедии литературных терминов знаменитый С.Кржижановский пишет, что есть писатели гениальные в заголовках своих произведений (пример - Теккерей) и бездарные, даже если они велики собственно как писатели. В качестве примера такого "бездаря" автор приводит Льва Толстого, который дал совершенно нейтральное название "Война и мир" одному из величайших романов эпохи. В картинах зрители очень любят названия. Если посмотреть стандартную траекторию зрителя на выставке, то он курсирует от этикетки назад на расстояние, достаточное для осмотра произведения и снова к стенке около следующего холста. Кажется, что название все объясняет или значительно упрощает восприятие.
Как ни странно, большинство художников относится к процедуре присвоения имени своему произведению весьма легкомысленно. Чаще всего картины стоят в мастерской безымянными, и эта процедура связана исключительно с подготовкой материала для каталога или отправки произведений на выставку. Один замечательный саратовский художник рассказывал, как мучительно приходится перебирать варианты, чтобы не повториться: осень, осенний день, сентябрь, октябрь, теплый ноябрь, холодный сентябрь, похолодало, скоро дожди… Собственно, со своими картинками я поступаю также. Короче, привычка не обращать особого внимания на название картин у меня сформировалось довольно давно.
Зато недавно второй раз невольно не смог пройти мимо названия картины Екатерины Мальчевской. В этот раз речь идет о декоративном цветочном натюрморте, который был обозначен как "Симулякр". Более того, картина вынесена на афишу выставки (в доме-музее В.Э.Борисова-Мусатова "Хвалынский дуэт", Е. Батраева, Е. Мальчевская), то есть, следует думать, что для автора эта идея важна.
Слово модное, но скорее по моде "прошлого сезона". Оно вполне уместно – "хвалынское движение", вероятно, самое яркое проявление постмодернизма в изобразительном искусстве нашего региона. Потому его очень легко рассматривать в постмодернистской терминологии. Напомню: более двадцати лет в меняющемся составе группа живописцев в августе выезжает на пленэры в места, связанные с именами Петрова-Водкина и Борисова-Мусатова для работы по своей, давно сложившейся и отработанной системе. Система предполагает возрождение забытых традиций "саратовской школы" и пользуется цитатами мотивов классиков. Ориентация именно на пластические моменты, форму, без ощутимого интереса к истокам пассеизма Мусатова, напряженным социальным поискам Водкина. Сказываются такие черты культуры постмодернизма, как ослабление эмоций, утрата историчности, преобладание воспроизведения над собственно произведением. Многолетние работы над пейзажами, умножение видов холмов, прудов, волжских откосов и старых городских особняков стирают уникальность и индивидуальность. Близкие творческие подходы и цветовая гамма усиливают эффект. Корни и стебли ризомы переплетаются. Понятно, что "назвать", "означить" каждое отдельное произведение становится все сложнее и сложнее. Невольно возникает цитирование, в том числе и самоцитирование. "Означающее" все дальше удаляется от "означаемого", под которым в данном случае следует понимать или хвалынскую натуру, или достижения великих саратовских живописцев столетней давности. Остается согласиться с тонкой иронией художницы – это действительно симулякр, объект уже не связанный с местом, изображенным предметом, традицией. Он красив, вполне гармоничен и существует сам по себе, ни о чем и ни зачем. Нечастая ситуация, когда название многое добавляет и пониманию произведения, и к художественному явлению, которое это произведение осмысливает.
