Юрий Касимцев: На этаже

Я продолжал подниматься по лестнице. В подъезде не было света. Окон я не видел, скорее всего, они были закрыты картоном или фанеркой, что б не дуло с улицы. Было темно, но я чувствовал, что меня окружали сине-зеленые стены, которые, с каждой ступенью всё сужались и сужались. Я уже давно шел по этой лестнице и не встречал ни лестничных клеток, ни этажей, ничего просто лестница. Это было очень странно. Я пытался вспомнить, как выглядел этот дом снаружи, но, заходя в него, абсолютно не обратил на это внимание. Тем более было темно, и всё заполнено, очень вязким туманом. Я продолжал подниматься вверх, абсолютно не понимая, для чего зашел в этот дом.

На улице наверняка совсем стемнело, и может, уже наступила глубокая ночь, кто же мог знать?

Пока я пытался ответить хотя бы на один из этих вопросов, мои ноги, первый раз, за долгое время не нашли следующей ступени.

Так и есть, я был на этаже. Лестница, делая зигзаг, продолжала своё движение дальше, но мне показалось, что остаться здесь будет лучше. Подсветив телефоном окружившее меня пространство, я увидел две двери, неестественно близко находившиеся друг к другу. Больше дверей не было, хотя если их устанавливали по принципу что и эти, здесь уместилось бы таких 10.

На дверях были номера "6" и "15". Мыслей "а где остальные номера" или "почему такой странный порядок", даже не возникло, всё казалось само собой разумеющим. У двери под номером 15 был звонок, а на двери с номером 6 было написано "СТУЧАДЪ" - я не понял, была ли в этом ирония или шутка, но расценил эту надпись как указание и сделал робкий, почти не слышный, стук.

Через секунду, а может и меньше, дверь открылась. Передо мной возник мужчина значительно выше меня, в белой майке и темных спортивных штанах. "Ну наконец-то!" сказал он. Медленно, ширкая тапочками он повернулся и добавил: "Проходи…можешь не разуваться".

Я последовал за ним.

Свет в квартире горел только на кухне, всё остальное было скрыто тьмой, словно занавеской.
На кухне, куда мы пришли, были плита, стол и несколько табуреток вокруг него. Он показал рукой, что я могу сесть, повернулся к плите и спросил: "Суп будешь!?"

- Нет, спасибо! - Я ответил коротко, и как мне показалось достаточно ясно.

Но вскоре, на столе появились две тарелки с супом и одна ложка. Мужчина сел по левую руку от меня, взял единственную ложку, и внимательно смотря в стену, на которой старые обои чередовались с пожелтевшими газетами, начал есть. На подоконнике стол, потрепанный радиоприемник и выхриповал что-то очень знакомое: "Alle-lu-ia, alle-lu-ia…"

- Queen ? - спросил я, переведя взгляд на хозяина квартиры.

Никакой реакции не последовало. Он продолжал, есть, внимательно всматриваясь в стену. Так внимательно, что казалось, будто бы он читал газету, кусок которой, был напротив. Я привстал, опираясь на поверхность стола, и попытался разглядеть, что там было написано.

Бросив первый взгляд, немного опешил. Начал вглядываться. Это был какой-то славянский язык…кириллицей…может украинский или сербский!?... болгарский!? Да, скорее всего. Слова читались, понимались, но не складывались в предложения. Выуживая, что-то совсем очевидное, пытался понять смысл: "археология", "раскопки", "скифы", "царь Атей"…

- Царь Атей…кто это!? - спросил я, не отрываясь от текста. Тишина.

Я снова сел. Мой "собеседник" продолжал, есть суп, и изучать болгарскую прессу. Оглядевшись по сторонам, я встал из-за стола и вышел в коридор. Здесь, перед дверью, свет с кухни смешивался с тьмой остальной квартиры. На ощупь нашел дверной проем и зашел в комнату. По привычке провел рукой в поиске выключателя - нигде его не было. Делая маленькие шаги, я двигался, как мне казалось в центр комнаты, пока не увидел софу, освещенную тьмой из окна. Кто-то накрытый простыней, и свернувшийся калачиком спал, лежа спиной к центру комнаты и ко мне. Подойдя ближе, я разглядел девушку. Присев напротив её головы, что-то заставило меня сказать "Света!!?". Абсолютно не разбираясь, откуда в моей голове, взялось это имя, через несколько секунд тишины, я повторил тоже самое, но с ударением на другой слог "Света!?"

Девушка, нехотя повернулась ко мне, и сквозь сон, не открывая глаз, пробормотала: "Ну что?"

Немного растерявшись, я, неожиданно, прежде всего, для себя, спросил: "А Атей?…он был скифским царем!?"

- Да…его Скифия была самой большой и сильной – она говорила сквозь сон, голос был очень мягкий, но понять было сложно

- Это он погиб в битве с македонцами?

- Нет, он не погиб…он исчез…он ушел. Его не хранили как царя…и его вообще не хранили. Много веков подряд после его смерти, жрицы пытались связаться с его духом и узнать о его судьбе, но не найти в мире мертвых того кто жив…

- Это значит он…

- Это значит, он понимал, что сражение с македонцами, это начало конца…страшно быть одновременно свидетелем подъема, высшей точки расцвета, заката, и гибели…но он не испугался, нет…он просто устал…
- Подожди…это значит что он….?

Очень странно, но эта статья, пересказанная девушкой из "Энциклопедии сна И. Бреда", уверила меня в том, что даже представить было сложно. Весь научный и эзотерический опыт человечества рухнул в мгновение. Одна из руин упала рядом со мной, я, держась за нее, встал с корточек и, не обращая внимания на полнейшую тьму, вернулся на кухню. Там был всё тот же человек, но о котором я знал уже больше. Это делала его, оставшегося таким же, совершенно другим. Другой взгляд, другие жесты, другое ощущение от его присутствия.

Он уже не ел, а внимательно смотрел на меня.

- Курить будешь? – спросил он, чуть-чуть не бросив улыбку

- Да если можно – я предпочел согласиться

Он достал ярко-красную пачку сигарет, на которой печатными белыми буквами было написано "СИНИЙ"
Я снова не понял, ирония это…или игра слов, но закурил протянутую мне сигарету, надеясь, что это поможет мне прийти в себя.

Делая шаги, одновременно с затяжкой я подошел к окну. Открывался вид на двор, гаражи, другой дом. Было пусто и готовилось наступить утро. Казалось что мы этаже на 5, на 6. Это позволяло разглядеть двор, в центре которого была детская площадка. Песочница, горки, отмеченные кирпичами футбольные ворота и качели. Качели слегка покачивались от ветра. Я смотрел на них как на маятник, но вдруг ударился об ощущение необходимости что-то сказать. Я повернулся.

Атей сидел, и продолжал курить…

И только сейчас я начал подбирать слова…или нет, не слова скорее отношение…к нему, к его поступку, судьбе, жизни... а это жизнь…или в его случаи проклятье!? Тогда его поступок, это освобождение. Или нет, сказать, что он предатель и трус? А может восхититься доблестью…или сказать, что понимаю, как ему тяжело… но я же не понимаю. И в этом, наверное, дело…я не понимаю и никто, никогда не поймет. Усталость и желание покоя не трусость, а поиск…поиск себя, спасения, истины…неважно…да что же сказать ему…

- Можно еще сигарету!? – это оказалось единственным, что я смог произнести
Атей, уже не скрывая улыбки, вложил мне в руку ту самую красную пачку, с белой надписью “СИНИЙ”

- Держи! Тебе пригодится!

- Я пойду!?

- Да, пожалуй уже можно…провожать не буду… захлопни дверь!

Я вышел из квартиры исчезнувшего царя Великой Скифии, и сразу на ту лестницу, казавшуюся мне бесконечно долгой. В это раз, пройдя несколько ступеней, я оказался в дверях, выводивших меня во двор. А во дворе было утро. Меня ждали те самые качели. Я сел на них, и начал медленно поднимать глаза на дом. Передо мной был небольшой двух этажный дом. Где-то кирпичный, где-то деревянный, но двух этажный. Я ударил по карману джинс, куда положил сигареты. Пачка была там. Я достал её… LM "СИНИЙ". Я улыбнулся. Закурив сигарету из этой пачки, я посмотрел туда, где, как мне казалось, было, окно той самой кухни. Я еще раз улыбнулся, сказав в слух "СИНИЙ", "Света", отозвалось эхом внутри меня.

- Света – повторил за внутренним голосом, теперь уже вслух… и перевел взгляд с окна кухни, на окно комнаты с софой.

Мне только предстояло всё понять.