Юрий Касимцев: То, что оказалось началом

Густо выдохнув остатки усталости, я толкнул её перед собой. "Нет! "На себя", в голове мелькнула табличка из круглосуточного магазина на первом этаже. Выполняя этот всплывший в памяти наказ, я сделал полшага назад и дернул дверь на себя. "Нет!" Второй раз за несколько секунд это многозначное отрицание огрело моё сознание. Несколько часов сухожильных мучений закончились ожидаемым, но столь не желаемым результатом, — передо мной была очередная дверь. Не помнил точно, какой она была по счету, наверное, что-то за сорок. Подойдя к ней, я убедился в её безнадежно закрытом состоянии. Осмотрел. Внешне она не отличалась от других: тяжелая, деревянная, выкрашенная в предсказуемо-серый цвет, что при тусклом свете лампочек, впитавших в себя уныния окружающей среды, отдавало железом.

Первые несколько дверей ощущение того, что это — железо, посетило и не собиралось оставлять меня. Я видел железную дверь и наполнялся верой в неё. Ощущал металл, чувствовал его вибрацию, когда двери открывались, и не имел ни малейшего желания усомниться. Это было похоже на безальтернативное чувство страха, вбитое ударами колоколов и закрученное в память спиралью винтовой лестницы. Словно поток света, пробивающий насквозь огромные клубы пыли, взбирающиеся по колоннам с облезлыми ликами. Как не сомневаешься в том, что покупка пластиковых иконок, серебряных колец и расшитых золотом молитвенников в церковной лавке, расположенной удобно напротив иконостаса, и есть твоя религия, так и деревянная дверь кажется железной.

Всё так. Мы поклоняемся железу, счищая с него стружку отборной древесины. Мы наносим немецкий полироль, добиваясь глянцевого блеска, удивляясь, откуда взялись древесные черви. Нет, не мы выдаем желаемое за действительное, мы лишь принимаем недействительное за желаемое. И делаем так чуть больше двух тысяч лет.

Я проделывал что-то похожее "свои две тысячи лет", встречая и открывая новые и новые железные двери. Но в один момент, усталость от бесконечной череды похожих друг на друга скрипов петель и шума сквозняков, достигла своего предела. Термометр терпения задрожал в самой крайней точке и, на секунду застыв, взорвался осколками стекла и брызгами ртути во все стороны — я ударил ногой по двери изо всех сил. Было больно, но дверь дала трещину, будь она железной, трещину бы дала моя нога.

Тогда умение строить иллюзии, воспитанное во мне родительской заботой и компьютерными играми, исчезло, а двери остались. Одни открывались легко и быстро, другие заставляли попотеть, превращая обычный подбор ключей в настоящий ад, словно летний день в офисе, да еще без интернета. Отсутствие иллюзий сделало игру более честной, а вместе с тем более сложной, и тут почему-то нельзя сохраниться перед сложным уровнем, на случай неожиданного провала.

Прокрутив всё это, уже не знаю в который раз, я обнаружил себя всё перед той же дверью. "Снова "парочка", — фраза мелькнула где-то внутри меня, раньше, чем я успел мысленно проговорить её. "Парочкой" я называл два замка на одной двери. Как правило, её составные части, значительно отличались друг от друга. Так было и в этот раз. Первый замок тяжелый, висячий, какой можно было встретить только в амбаре, закрытом в послевоенные годы и невскрытым до сих пор, другой — более привычный для урбанистического глаза механизм, вмонтированный на уровне предельно опущенной руки. Я подошел вплотную к двери. Подошел так близко, что, пустив струю воздуха, на лице можно было поймать её отражение. Выпрямив спину и воспарив над привычным собой - поднявшись на цыпочки, я провел рукой по бортику, выступавшему над дверью примерно на дюйм. Вместе с пылью и мусором я зачерпнул что-то металлическое, обжигавшее мою ладонь изнутри холодом… Я не догадывался, я знал, что это будет, но волнение, преисполненное тяжелым дыханием и блюзовой ритмикой сердцебиения все же посетило меня. Открыв ладонь, стало понятно, что волнение оказалось напрасным. В окружении сгустков пыли, образовавших целую колонию, в моей руке удобно разместились мятая обертка из-под жевательной резинки STIMOROL и… ключ. Судя по обертке, еще с сине-белыми полосками и красным прямоугольником внизу, они с ключом оказались в этих пыльных джунглях очень давно. Ключ же был небольшим, плоским, и если не изучать его тщательно, можно было бы не заметить маленькие островки ржавчины на нем. С первого взгляда было понятно, что ни к одной из замочных систем он не подойдет. Однако по не понятной мне инерции я приложил его к одному, а затем ко второму замку, и только после опытного осознания невозможности их совмещения, я успокоился.

Так случалось и раньше, когда ключ лежал сверху, висел на гвоздике, или оказывался под непонятно откуда взявшимся половиком. Но никогда они не подходили к двери, перед которой я их нашел. Понимание этого никак не могло пройти через меня. Я привык, что в моей жизни все выкладывалось в ячейки, словно в Microsoft Excel, и сводилось к логичному выводу путем нажатия клавиши Σ (автосумма). Здесь же, сколько бы раз я не стучал курсором по этой злосчастной иконке, ничего "логичного" не выходило. Я пытался строить закономерности, соотносить ключи и двери, которые подошли друг другу, считал, сколько времени - дверей проходило между ними. Но как только находилась какая-то связь, вся выстроенная система рушилась, заваливая меня камнями непонимания всего происходящего.

Неудачи становились отправной точкой другой тактики в этом тяжелом противостоянии. Это странно звучало бы в мире, который давно поставил на себе метку "логичный и разумный", но, отбросив эти сомнительные определения, я просто подбирал ключи.

Я находил. Их становилось больше. Из своего ремня я соорудил связку. Она тоже с каждым "шагом", становилась больше. Отныне, при встрече с новой дверью, происходило отключения меня от действительности (или "недействительности", я до сих пор не понимаю), и терпеливо, практически на автомате, без эмоций перебирая ключ за ключом, я искал возможность идти дальше.

С самого начала этой связки ко мне пристало желание сравнить её с каким-нибудь очень важным явлением. Первым, что пришло в голову предварительно даже не позвонив, стал термин "знания". Другие варианты рассматривать не стал, тем более это меня вполне устраивало. "Да, это как в школе и ВУЗе. Мы делаем шаг за шагом, находя и открывая что-то новое, храним это, а в нужный момент откапываем необходимые знания и навыки и применяем их в зависимости от ситуации…", — вот так, играя в философа, я убивал кучу времени.

Перед этой дверью всё было как обычно. Пока я перечитывал на воображаемом интернет-сайте совокупность бреда на тему школьных знаний и наполнялся гордостью за себя и эту вымученную аналогию, уставшую тишину вдруг пошатнул звук открывшегося замка. Глухой щелчок, вылетев из замочной скважины, ударился о стенку, хлопнул меня по затылку и отскочил дальше, разносясь эхом по тем пролетам, что я давно прошел. Да! Тот самый замок, вмонтированный на очень неудобный уровень, сдался так быстро. Обычно с такими приходилось долго мучиться, а сейчас всё прошло подозрительно быстро. Я знал — это, конечно же, неспроста, и уже предвкушал многочасовую войну с проржавевшим насквозь амбарным замком. Но вместо скрипучих мук меня накрыла следующая волна удивления. Первый же ключ, который я вставил, идеально совпал с замочным узором. "Наверное, за этой дверью ад", — подбодрил меня внутренний голос. Он, как и я, понимал, что такой категории как везенье здесь просто нет, и всё встречающееся на пути, всё происходящее связано тугими нитями… с чем-то, чего я пока не знаю.

Дверь слегка приоткрылась. Из всех щелей тут же ударил яркий свет с вязко-желтым отливом. Пока петли мучительно принимали положение развернутого угла, свет занимал всё пространство вокруг и скоро вытеснил всю недействительность (или "действительность", кажется я начал понимать). Сомнений было много, но тогда я и в них был уверен. Уже ничего не было видно, остались только ощущения. И в надежде, что они меня не подведут, я сделал шаг вперед.