Мучат в школе

 
Мучат  в школе

26 сентября 2018     

Автор: Ирина Лихоман

фото pixabay.com

МК в Саратове №40 (1101) 26.09.2018

Мифы и правда о саратовской инклюзии

В нашей стране проживает почти миллион детей, которым требуется особый педагогический подход. Из-за особенностей психофизического развития они не могут наравне со здоровыми сверстниками осваивать школьную программу, и долгие годы образовательный путь для таких ребятишек был один: коррекционные школы. В 2012 г. в федеральный закон «Об образовании» были внесены революционные изменения, позволившие детям-инвалидам получать образование в обычных школах, бок о бок со сверстниками, независимо от состояния их здоровья. Это явление получило название «инклюзивное образование», и чиновники с высоких трибун всё чаще говорят о достижении в этой сфере. Однако на самом деле инклюзив не так прост и не настолько доступен, как кажется. О плюсах и минусах инклюзии, надеждах, разочарованиях родителей, а также успехах «особых» детей в материале «МК» в Саратове».

 

 

Invalidov.net?

Когда об инклюзивном образовании только заговорили, в нашей губернии существовало несколько школ — экспериментальных площадок для совместного обучения здоровых ребятишек и детей с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья). Многие площадки спустя время успешно закрылись, о чём наша газета писала в статье «Инклюзия по-русски» в конце 2012 г. Администрация школ жаловалась на нехватку специалистов — дефектологов, логопедов, психологов, невозможность оборудовать старые, типовые здания школ под нужны детей-инвалидов и прочие проблемы.

Но спустя шесть лет ситуация кардинально изменилась. По информации областного министерства образования, на начало 2018 г. инклюзивное образование было организовано и осуществлялось в 160 образовательных организациях региона. Если взять крупные города губернии, то в Энгельсе и Балакове работало по 9 школ с инклюзивными классами, по 4 школы функционирует в Пугачёве и Марксе, ещё одна школа в Балашове. В Саратове девять общеобразовательных учреждений с инклюзивным образованием, пять из которых расположены в Ленинском районе.

Плюсы инклюзивного образования налицо: дети с ограниченными возможностями могут получить полноценное школьное образование, а значит выбрать достойную профессию в будущем. Кроме того, обучаясь в совместных группах, дети-инвалиды не чувствуют себя изолированными от общества. А вот минусы инклюзива чиновники обсуждают крайне неохотно и стараются лишний раз больную тему не поднимать. Попробуем разобраться в особенностях «саратовского» инклюзива.

Первыми на просьбу рассказать о совместном обучении здоровых детей и ребятишек с ограниченными возможностями откликнулись сами школы, в которых организовано инклюзивное образование.

Директор средней общеобразовательной школы № 60 г. Саратова Лариса ТОТФАЛУШИНА рассказала, что с 1 сентября 2016 г. вместе с учеником 1-го класса школа включилась в деятельность в соответствии с новым образовательным стандартом для детей с ограниченными возможностями.

— На сегодняшний день у нас обучаются двое детей с ограниченными возможностями здоровья (у них нарушение функций опорно-двигательного аппарата), — говорит Лариса Анатольевна. — Мы направили работу на создание условий для получения доступного образования каждым ребёнком с проблемами в развитии, независимо от уровня способностей, образовательных потребностей, а также на реализацию потенциальных возможностей детей с ОВЗ в доступных формах обучения, видах деятельности. Безусловно, мотивация детей с ограниченными возможностями здоровья к учению снижена, не всегда удаётся получать ожидаемую отдачу, положительную динамику результатов обучения. Нужно постоянно следить, чтобы у детей не было перегрузки, планировать время для отдыха во время учебного процесса, строить урок исходя из возможностей школьников.

Комментарий эксперта

Лариса Тотфалушина, кандидат педагогических наук, директор МОУ «СОШ № 60» г. Саратова:

— Уверена: детям с ограниченными возможностями здоровья доступны все те радости, что и здоровым ребятишкам. Помимо этого опыт взаимодействия в классе способствует формированию гуманности, сверстники становятся более терпимыми по отношению друг к другу, что очень важно. В нашей школе здоровые одноклассники научились воспринимать ребят с ОВЗ как обычных детей, учитывая их интересы, мнения, возможности. А у последних, в свою очередь, расширился опыт общения.

В Балашове, городе с населением свыше 77 тыс. человек всего лишь одно общеобразовательное учреждение, в котором организовано инклюзивное образование. Как рассказала директор школы № 12 Марина ТУРОВСКАЯ, сегодня в школе обучается один ребёнок с ДЦП — в 11-м классе. Он проучился в образовательном учреждении с первого класса, посещал все занятия очно. В этом году в школе пожелали обучаться ещё двое малышей с ОВЗ, у детишек проблемы с речью. Сейчас для них составлена индивидуальная образовательная программа. Школа обучила своего логопеда-дефектолога, поэтому привлекать людей со стороны нет смысла. К слову, данный специалист работает только в одной общеобразовательной школе города. Нежелание родителей вести ребёнка в обычную школу объясняется просто: в Балашове есть своя, коррекционная.

— Как правило, ребятишки с ОВЗ начинают учиться в общеобразовательной школе, но потом всё равно переходят в коррекционную, — объясняет Марина Туровская.

 

Парта не для всех

В Марксе ситуация сложилась немного иначе.

Комментарий эксперта

Галина ПОЛИЩУК, директор средней общеобразовательной школы № 6 г. Маркса:

— В нашей школе обучаются семеро детишек с ограниченными возможностями здоровья, по адаптированной программе. У одних проблемы с речью, у других задержка психического развития и проч. Со сверстниками они ладят отлично: в третьем классе двое ребят плохо говорят, но одноклассники понимают их хорошо. Тем не менее, на мой взгляд, у детей с ОВЗ должно быть отдельное обучение, поскольку они отстают в развитии от здоровых, да и просто не успевают за насыщенной и перегруженной школьной программой. Им нужно успеть за коллективом, а это очень тяжело. В школе должен работать целый штат специалистов для полноценного обучения таких детей, а у нас только логопед, психолог и социальный работник.

Как напоминает Галина Полищук, законодательство позволяет родителям ребёнка с ограниченными возможностями прийти в любую школу и сказать: мой ребёнок хочет у вас обучаться. И администрация учебного заведения не имеет права отказать.

— Самое интересное, что материальной базы для обучения детей с ОВЗ нам никто не предоставил, — сетует Галина Николаевна. — Как получилось? Всё просто. В Марксе несколько общеобразовательных учреждений, где обучаются дети с ограниченными возможностями. Но изначально предполагалось, что всех их соберут в одну школу, которой выделили на данные цели финансовые средства. А после выяснилось: родители не хотят учить детей в одном образовательном учреждении, каждый обратился в ту школу, которую выбрал самостоятельно. С родителями в этом случае не поспоришь, на их стороне закон.

Педагоги многих общеобразовательных заведений повторяют: дети-инвалиды приходят в обычную школу, пытаются учиться, но в большинстве случаев возвращаются в коррекционные учреждения. Почему? Об этом мы поинтересовались у директоров специализированных заведений.

Школа-интернат на улице Чернышевского известна почти всем саратовским родителям, воспитывающим детей с ДЦП, поскольку именно в этом коррекционном учебном заведении занимаются с ребятишками, имеющими нарушения опорно-двигательного аппарата. Директор интерната Ольга МАКЕЕВА считает: инклюзивный подход имеет право на жизнь, но указывает на некоторые важные моменты в обучении детей с ограниченными возможностями здоровья.

— Обучение детей в обычной и коррекционной школах существенно различается, — рассказывает Ольга Владимировна. — К примеру, в коррекционном учреждении, согласно санитарным правилам и нормам, обучаются 5 детей с ДЦП в классе, а в обычной школе класс — 20-25 человек. В интернате бесплатное шестиразовое питание, причём для всех учеников — от мала до велика. Помимо этого наши дети учатся по индивидуальному учебному плану, в интернате задействована целая команда врачей, есть новейшее медицинское оборудование. Более того, каждый учитель имеет второе дефектологическое образование, в общеобразовательной школе хорошо если есть один логопед и психолог. Кроме того, нам выделяют средства на переоборудование классов, туалетов, создание специальных условий для детей-инвалидов: парты-конторки, ортопедические кресла, специальную мебель и проч. Сейчас закупаем специальные компьютеры для детей с ДЦП.

Но как вышло, что оборудованным коррекционным школам с огромным штатом специалистов некоторые родители всё же предпочитают обычные общеобразовательные? Как говорит Ольга Макеева, родители опасаются, что в коррекционных школах слабые образовательные программы и ребёнок с сохранным интеллектом не сможет после обучения поступить ни в один вуз. На самом деле, указывает директор, эта позиция в корне неверна.

— Родители устраивают детей в обычную школу, а через год ребятишки возвращаются к нам, — говорит директор, — поскольку не тянут программу, да и школы не всегда оборудованы для нужд детей с нарушением функций опорно-двигательного аппарата. И таких учеников много — тех, кто после общеобразовательного учреждения вернулся в интернат. У нас есть классы для детей с сохранным интеллектом, и эти ученики побеждают во всероссийских конкурсах, олимпиадах. Хотя нужно отметить, что иногда воспитанники удачно адаптируются в обычных школах. Несколько лет назад одна из наших учениц с отличием окончила девять классов и перешла на дальнейшее обучение в саратовскую гимназию. Первые месяцы девочка рыдала: мол, и одноклассники жестокие, и отношения не складываются. Но как выяснилось, гимназисты быстро поняли, что их новая одноклассница за 45 минут решает три варианта контрольных работ, а по интеллекту и качеству знаний ничуть им не уступает. После этого ребята стали ей помогать, носить портфель, ноутбук — отношения наладились. В итоге девочка окончила гимназию с золотой медалью, а потом успешно прошла обучение в СГУ и получила диплом специалиста. Ещё одна наша ученица получила красный диплом пединститута, а теперь продолжает обучение в Москве.

Тем не менее, считает директор интерната, инклюзивное образование в школах обязано быть.

Комментарий эксперта

Ольга Макеева, директор ГБОУ СО «Школа-интернат АОП № 4 г. Саратова»:

— В нашем обществе низкая толерантность к инвалидам. Зачастую в гимназиях и лицеях учатся рафинированные мальчики и девочки, понятия не имеющие, что где-то живут и постигают азы науки дети с ограниченными возможностями здоровья. Поэтому, на мой взгляд, здоровым ребятишкам было бы неплохо познакомиться с детьми-инвалидами. Инклюзия должна быть, детей-инвалидов не надо прятать, а здоровые ребятишки должны учиться им сочувствовать, сопереживать, помогать. В коррекционных школах такого нет — здесь все одинаковы, такая у нас своеобразная «республика ШКИД». Я всегда повторяю: общество должно понять: дети-инвалиды не с ограниченными, а с безграничными возможностями, поскольку там, где они не могут взять хорошей памятью, берут усидчивостью, терпением и силой воли. Надеюсь, рано или поздно во всех общеобразовательных школах создадут условия для обучения детей-инвалидов.

Однако директор оговаривается: некоторые детишки с расстройством аутичного спектра (РАС) должны обучаться в специализированных учреждениях.

— С аутистами очень тяжело, поскольку у них команда «дай» зачастую отрабатывается целый месяц, — рассказывает Ольга Владимировна. — В обычной школе педагогу нужно за 2,5 месяца пройти с классом все буквы, а с «особыми» детками это нереально. К сожалению, таких малышей год от года становится всё больше. Хотя могу отметить, что и «опорники» сегодня рождаются с многочисленными тяжёлыми дефектами, когда помимо ДЦП у ребёнка нарушены речь и зрение. Здесь, на мой взгляд, главное — донести до родителей, что коррекционная школа это не заведение для детей «второго сорта», просто у нас специальные адаптивные учебные программы. Да, обучение чуть растянуто: в начальной школе наши ребятишки учатся не 4, а 5 лет, но объяснение этому есть: мы берём малышей в подготовительные классы. Главное, что многие дети с сохранным интеллектом способны к обучению, важно найти к каждому индивидуальный подход.

 

Недоступная среда

Директор саратовской коррекционной школы-интерната для незрячих и слабовидящих детей Николай ШУСТЕР рассказывает: учебное учреждение за пять лет «раздулось» со 120 воспитанников до 187. Наполняемость классов от 5 до 12 человек в зависимости от состояния здоровья ребёнка. В интернате обучаются не только дети, имеющие проблемы со зрением, но и ребятишки с нарушением опорно-двигательного аппарата, дети-аутисты.

— Мы берём малышей с 3 лет, — говорит Николай Ноликович, — и первые годы развиваем ребёнка: с детьми работают офтальмологи, неврологи, дефектологи, логопеды, психологи и проч. С каждым учеником в течение дня занимается несколько специалистов, ведь у нас на 187 детей приходится 106 сотрудников. Как показывает практика, чем раньше начнёшь заниматься с ребёнком, тем больших успехов он достигнет в дальнейшем. Кроме того, программа в нашем заведении растянута: дети обучаются не 9 лет, а 12. Для ребятишек с нарушением опорно-двигательного аппарата здание интерната переоборудовали, купили специальный подъёмник, ввели в штат помощников-тьюторов, которые не только помогают ребёнку передвигаться по зданию, но и учат с ним уроки.

Что касается обычной муниципальной школы, то, как считает Николай Шустер, она не способна в полной мере осуществлять задачи инклюзивного образования.

— В нашем интернате образовательный маршрут строится с истории болезни ребёнка, — поясняет директор. — От листочка с диагнозом зависят коррекционные образовательные программы. В обычной школе ребёнок с ОВЗ пришёл в класс, там 25 человек, с ними работает только один учитель. Конечно, при таком подходе материал не будет полноценно усвоен. Но с другой стороны, я прекрасно понимаю, что нашему региону подобные образовательные учреждения обходятся очень дорого: стоимость обучения одного ребёнка в коррекционной школе в 10 раз выше, чем в обычном среднем общеобразовательном учреждении. Это колоссальные расходы, и я рад, что власти пока держат коррекционные школы, а не закрывают, как это происходит в других регионах, к примеру в Пензе.

Комментарий эксперта

Николай Шустер, директор ГБОУ СО «Школа-интернат АОП № 3 г. Саратова»:

— Моё отношение к инклюзивному образованию исключительно уважительное. Но я прекрасно понимаю, что не все средние общеобразовательные школы справляются с этой нелёгкой задачей. К сожалению, у нас сложилась система: сначала родители ведут ребёнка в обычную школу, а потом переводят к нам. Или ученик от нас уходит, поскольку мама и папа уверены: он потянет программу общеобразовательной школы, но потом снова возвращается. В нашем интернате обучаются дети из Пензы, Волгограда и всей Саратовской области — федеральный закон этого не запрещает. И пока саратовские родители размышляют, отдавать или нет малыша в коррекционную школу, мамы и папы из других регионов приезжают и занимают места. Думаю, одна из причин сомнений заключается в том, что в коррекционных школах якобы слабые образовательные программы. Но это не так. Наши выпускники оканчивают учреждение с золотой медалью, каждый год поступают в вузы, причём не только в саратовские, но и столичные.

Николай Шустер указывает: в коррекционной школе практически индивидуально работают с каждым учеником, что даёт свои положительные результаты.

— Я всегда говорю: пригласите наших детей на сдачу ЕГЭ, и я уверен, что они успешно сдадут экзамен, — говорит директор. — Средний балл по математике и русскому языку (базовым предметам) у нас выше, чем в обычных школах. Но мы не противостоим общеобразовательным школам, нет! Мы все работаем в единой системе. Ведь цель — общая: обеспечить доступ к качественному образованию, необходимому для максимальной адаптации и полноценной интеграции в общество детей с ограниченными возможностями.

 

Дети преткновения

Можно было бы упрекнуть администрацию коррекционных школ в хитрости, мол, тянут одеяло на себя: больше детей — выше финансирование. Но на самом деле денежные подсчёты в данном случае занимают отнюдь не первое место. Оказывается, в нашем регионе наблюдается нехватка подобных учреждений, о чём рассказывают в общественных организациях, созданных родителями детей-инвалидов.

Как считает руководитель объединения родителей детей с заболеванием ДЦП «Радость движения» Гульмира АНЕНКОВА, проблема заключается в том, что многие родители «завышают планку» и уверены: их дети смогут обучаться в обычной общеобразовательной школе. Но зачастую это не соответствует действительности.

— Мамы водят детей из обычной школы в коррекционную и обратно, — говорит общественница. — Хотя отмечу, что немало саратовских детей с диагнозом «ДЦП» обучаются в лицее № 3, в нём адаптированы классы для наших ребятишек. Но когда они становятся старше, а образовательная программа, соответственно, тяжелее, переходят в коррекционный интернат для детей с нарушением опорно-двигательного аппарата.

По мнению Гульмиры Аненковой, необходимость в коррекционных школах имеется, ведь сегодня детишек с ДЦП, посещающих общеобразовательные школы, можно по пальцам пересчитать: все остальные, по словам общественницы, учатся в коррекционных учреждениях или, по крайней мере, пытаются туда попасть.

— В Ленинском районе Саратова существует проблема: одна коррекционная школа, в которой для всех желающих банально не хватает места, — говорит Гульмира Аненкова, — поэтому детей отправляют в обычные учебные учреждения. А преподаватели общеобразовательных школ не знают, как с нашими детьми заниматься. Просто не имеют понятия. Несколько лет назад существовала тенденция к сокращению коррекционных школ: мол, отправим детей в обычные, пусть социально адаптируются. Но с каждым годом малышей с отклонениями в здоровье, зачастую психическими, становится всё больше, а диагнозы всё тяжелее. И обычным школам просто не справиться с потоком больных и тяжело обучаемых ребятишек.

 

Учебное замешательство

Действительно, по данным Главного бюро медико-социальной экспертизы по Саратовской области, среди диагнозов, которые чаще всего ставят саратовским детям-инвалидам, лидируют психические отклонения, в частности аутизм — 22,1% от всех случаев. В организации родителей, воспитывающих детей-инвалидов «Пробуждение», поясняют: ментальное нарушение — тяжелое нарушение психического развития, при котором прежде всего страдает способность к социальному взаимодействию и поведению.

Комментарий эксперта

Мария ГАРИНА, председатель региональной общественной организации родителей детей с ментальными нарушениями здоровья «Пробуждение»:

— Самая большая проблема в обучении и воспитании детей-«ментальщиков» — нехватка опытных специалистов в общеобразовательных школах. Педагоги боятся искать подход к нашим детям, хотя с каждым годом ребятишек с ментальными нарушениями всё больше, а заболевания становятся более тяжёлыми. Дети не разговаривают, имеют поведенческие нарушения, это пугает учителей. В нынешнем году в одну из обычных школ в 1-й класс пришли детишки-«ментальщики». Знаете, как их обучают? Заводят в класс и показывают мультфильмы вместо уроков. Говорят: пусть, мол, дети привыкают. Это разве учёба? Поэтому в большинстве случаев родители выкладывают немалые деньги, чтобы ребёнок чему-либо научился в жизни. Пока получается так, что педагоги общеобразовательных школ не знают, как учить детей с ментальными нарушениями (хотя инклюзивное образование организовано с 2012 года), а специалисты, которые занимаются ими за деньги, — знают. Они находят к детям подход, и начинается видимый прогресс: малыши узнают буквы, цифры, учатся считать и писать. Вот только стоимость одного занятия в коррекционном центре для ребёнка-«ментальщика» составляет 600-700 рублей за академический час. То есть на обучение и адаптацию может уйти вся пенсия ребёнка-инвалида.

Мария Гарина поясняет: дети-«ментальщики» могут обучаться в обычных общеобразовательных школах, но здесь всё очень индивидуально. К примеру, больной ребёнок может вести себя не совсем обычно, внезапно проявить агрессию, и для педагога, особенно молодого, неопытного, это стресс. Инклюзивное образование сейчас модно и востребовано, говорит общественница. Чиновники от образования твёрдо уверены, что оно пойдёт на пользу и здоровым, и больным детям. Правда, существует одно «но».

— Моя абсолютно здоровая дочь окончила 11 классов, и я не хотела бы, чтобы с ней в классе находился «ментальщик», — высказывает мнение общественница. — Хотя я — мама ребёнка-инвалида с ментальными нарушениями. Но я не желаю вести его в обычную школу, поскольку понимаю: эти дети — очень разные. Одни сидят спокойно, сложив ручки на парте, а другие абсолютно непредсказуемы, агрессивны, социально опасны. Такой ребёнок может внезапно толкнуть одноклассника или во время урока начать прыгать и скакать, и весь класс станет ходить ходуном. Для наших детей, в большинстве своём, инклюзия неуместна. Тут должен быть иной подход, не всегда посадишь такого малыша за парту — он просто не усидит на месте. Некоторые ребятишки изучают буквы по коврику на полу. Ползает некоторое время, смотришь, все буквы выучил. Но это индивидуальный подход, не заставишь же учителя в обычной школе вместо работы с классной доской учить с «ментальщиком» буквы на полу?

Впрочем, не все общественники придерживаются такого мнения. По мнению Натальи КОВАЦЕНКО, руководителя общественной организации родителей детей-аутистов и детей с расстройствами аутического спектра «Ключик надежды», у родителей больных детишек всегда должен быть выбор образовательного учреждения.

— Конечно, материально-техническая база и кадровый вопрос в общеобразовательных школах на данный момент оставляют желать лучшего, — говорит общественница. — Но как показывает практика, все проблемы с обучением ребёнка в обычной школе можно решить, если захотеть. Не говорить педагогам: вы обязаны учить моего ребёнка, а вступать в диалог, выясняя, как лучше и плодотворнее донести знания и умения до ребёнка с ОВЗ. И конечно, обязательно заниматься с ним дома, а не рассчитывать, что в школе (где в классе 25 человек) всему научат и всё расскажут.

Подводя итог вышесказанному, можно выразить уверенность: педагогам, администрации школ, а также родителям детишек рано или поздно придётся искать контакт, поскольку власти об инклюзии и интеграции инвалидов в общество не забыли, прописав планы и задачи в данном направлении в государственной программе «Десятилетие детства».

оставить комментарий
 

Им нужна ваша помощь

Фото

МК в Саратове

  • 17 октября

    2 миллиарда - дефицит бюджета региона на 2019 год

    Саратовские чиновники готовы проесть свыше 5 миллиардов рублей Правительство области обнародовало проект бюджета губернии на будущий год. Общий объём доходов запланирован в сумме 86,7 млрд руб., расходов — на два миллиарда больше, соответственно и дефицит составляет эти самые два миллиарда.  Госдолг, по мнению составителей главного финансового документа, в следу

  • 17 октября

    Элитные чернорабочие

    Следы преступников ищут в грязи и мусоре Бывают ли неуловимые преступники? Возможно ли совершить убийство, изнасилование, теракт и не оставить никаких следов на месте злодейства? Если кто-то ещё верит в эти сказки, советуем обратиться с вопросом к криминалистам Следственного комитета России — они не оставят и следа (простите за повторение) от мифа о том, что бывают прес

  • 17 октября

    Хата с краю

    Саратовские семьи могут лишиться права покупать жильё за средства маткапитала Государственная поддержка родителям, имеющих двух и более ребятишек, становится всё более эфемерной. На днях Минтруда РФ представил новый законопроект, который ужесточает контроль за расходованием средств материнского капитала на улучшение жилищных условий. Если жильё будет признано непригодным для прожива

Saratovnews

  • 21 октября

    Обзор СМИ: Ландо и дети войны, стыд за Соколову, прощание с «Табачкой»

    В медиа-пространстве наверняка коллеги завидуют саратовским журналистам. Ну, потому что нам всегда есть, о чем писать. Дня не проходит без скандала. То министр макарошками советует питаться, то видные общественники про детей войны высказываются двусмысленно. Чисто по-житейски хотелось бы жить в очень скучном регионе. Где силовики не попадаются на взятках, а региональная власть не производит бла

  • 19 октября

    Кому нужна ложь о трагедии в Керчи?

    Журналист Филипп Гросс-Днепров в эфире радио «Вести ФМ» заявил, что совершивший вооруженное нападение на колледж в Керчи студент Владислав Росляков находился под влиянием несуществующей видеоигры «Дока 2», где можно покупать оружие, изготавливать бомбы

  • 16 октября

    Виктория Федорова: Врачи не против променять Саратов на глубинку

    В рамках реализации госпрограммы «Развитие здравоохранения Саратовской области до 2020 года» Минздрав продолжает агитировать студентов-медиков (и не только) за участие в проектах «Земский врач» и «Земский фельдшер», призванных решить проблему кадрового голода в поселковых больницах. Ученикам Саратовского областного базового медицинского колледжа напомнили, чт

Система Orphus